– Мастер Кемп?

– Кто там?

– Николас Ревилл и Абель Глейз – из труппы лорд-камергера.

– Лорд-камергера?

– Да.

– Тогда можете проваливать.

– Мы пришли отдать дань уважения.

– Вам придется отдать больше, чем дань уважения, – сказал он, не приподнявшись, хотя и повернул голову, чтобы взглянуть на нас. Не знаю, что с ним было не так – возраст ли, болезнь, уныние или бедность. Возможно, всё вместе, хотя и каждого по отдельности хватило бы для объяснения его жалкого состояния.

– Больше, чем уважение, – пробормотал он снова.

Пока что такое обращение казалось естественным для Кемпа или того, во что он превратился. Никаких признаков предполагаемого смягчения в поведении. Я оставил бы эту затею немедленно, но Абель стоял рядом, и, в конце концов, это он мечтал увидеть эти мощи. Теперь заговорил мой друг:

– Мне грустно видеть, что судьба так обошлась с вами, сэр!

Произнесенное каким-либо другим человеком, это замечание могло вызвать негодование, но Абель вложил в свои слова столько чувства, что Кемп ограничился ворчанием.

– Я видел, как вы с плясом вошли в Норидж. Как будто у вас были перья на пятках.

– Лучше так, чем в твоей голове, – заметил Кемп.

– А я видел, как вы покидали Лондон, – добавил я, внося свою скромную лепту.

– Я выплясал себя из мира, – сказал шут, слегка приподнимаясь из горизонтального положения.

– Я принес вам пирог. – Абель порылся в своем камзоле и с некоторой долей торжественности преподнес старому шуту лакомство миссис Холланд. – Тем более что сейчас пора обедать.

Вилл Кемп сел в своей дощатой кровати и взял кусок пирога, не взглянув на него и не сказав Абелю ни слова благодарности. Он так и вцепился в снедь зубами. Я подумал: интересно, когда он ел последний раз?